Представления иностранцев о России

Аватара пользователя
blastpit
Сообщения: 1842
Зарегистрирован: 01 янв 2016, 11:55

Представления иностранцев о России

Сообщение blastpit » 02 сен 2016, 13:35

Жан-Шапп д'Отрош

Изображение

французский астроном (1722 - 1769 гг.)

«Русские крестьяне питаются весьма дурно; легко предаются безделью, сидя в избе, развратничают и злоупотребляют водкой, которую, впрочем, не всегда могут отыскать. Если судить только по дремотному образу их жизни, то можно предположить, что они весьма недалеки; однако же они смекалисты, хитры и плутоваты, как ни один другой народ. К тому же, они наделены необычайной способностью воровать. У них нет той храбрости, которую некоторые философы приписывают северным народам; напротив: русским крестьянам присущи невероятные трусость и малодушие. У них нет никаких моральных принципов: они больше боятся съесть запретное в Великий Пост, чем убить человека, особенно иностранца: по их вере и убеждению, иностранцы им не братья… Подобный образ жизни сделал из русских жестоких варваров: это животные, хозяевам которых кажется необходимым дубасить их железной дубиной, пока они порабощены. Русские дворяне, постоянно имея перед глазами своих жестоких и злых рабов, заразились жёсткостью, дворянству не свойственной: стелющиеся по земле перед деспотом, перед вышестоящими, перед всеми, кто кажется нужным, они обходятся с высочайшей жёсткостью с теми, кто в их власти и кто не имеет сил сопротивляться. Так как народу в России «нечего делить» с государем, может показаться, что по меньшей мере в удовольствиях он может найти отдушину. Повсюду в других краях крестьяне собираются по праздникам: отцы семейств отдыхают от трудов в кабаке или в тени липы за бутылкой вина, ведут разговор о заработках, иногда о политике, в то время как плохонький скрипач, усевшийся на бочке, веселит их детишек. Такие удовольствия неизвестны в России: народ танцует изредка, но люди предаются пьянству и разврату — не отважишься отправиться в дорогу в эту пору, из опаски, что к вам прицепится эта чернь. В праздники русские крестьяне обычно не покидают своих изб: станут в дверном проходе и не пошевелятся. Бездействие — высшее удовольствие для них, после выпивки и баб. Если у русского крестьянина заводятся деньги, то он один отправляется в кабак, напивается в считанные минуты, и ему уже не страшно, что деньги могут украсть, так как он распускает всё дочиста».

https://books.google.ru/books?id=AVyTp9 ... milarbooks

https://play.google.com/store/books/det ... UK-onqpzkC

https://books.google.ru/books?id=qqdUAA ... q=inauthor

http://www.strana-oz.ru/2005/5/dva-dotr ... -doterosha

http://joeck-12.livejournal.com/69377.html
Пути творческие неисповедимы.

Аватара пользователя
blastpit
Сообщения: 1842
Зарегистрирован: 01 янв 2016, 11:55

Представления иностранцев о России

Сообщение blastpit » 05 янв 2017, 11:28

Матвей Меховский

Изображение

польский историк и географ, живший в 1457-1523

В 1517 году вышла его самая знаменитая книга - "Трактат о двух Сарматиях". Данная книга интересна представлениями поляков о жизни на территории современной России.

Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение

В данном фрагменте Меховский сравнивает жителей Московии и Литвы с россомахами.

Изображение
Изображение
Пути творческие неисповедимы.

Аватара пользователя
blastpit
Сообщения: 1842
Зарегистрирован: 01 янв 2016, 11:55

Представления иностранцев о России

Сообщение blastpit » 05 фев 2017, 16:31

Фридрих Вильгельм фон Меллентин

Изображение

генерал-майор танковых войск вермахта (1904-1997)

Глава XIX - Красная Армия

Красная Армия

В этой главе я хочу обобщить свои впечатления о Красной Армии. Естественно, с годами ценность опыта, приобретенного немецкими войсками в войне с Россией, будет снижаться, и потребуется новая оценка военных возможностей русских. Тем не менее характер и качества русского солдата, а также типичные для него методы ведения боевых действий вряд ли серьезно изменятся. Поэтому опыт второй мировой войны является надежной основой для правильной оценки военной мощи России.

Психология русского солдата

Можно почти с уверенностью сказать, что ни один культурный житель Запада никогда не поймет характера и души русских. Знание русского характера может послужить ключом к пониманию боевых качеств русского солдата, его преимуществ и методов его борьбы на поле боя. Стойкость и душевный склад бойца всегда были первостепенными факторами в войне и нередко по своему значению оказывались важнее, чем численность и вооружение войск. Это давно известное положение было справедливо и для второй мировой войны; я думаю, что оно будет сохранять свою силу и в будущем.

Никогда нельзя заранее сказать, что предпримет русский: как правило, он шарахается из одной крайности в другую. Его натура так же необычна и сложна, как и сама эта огромная и непонятная страна. Трудно представить себе границы его терпения и выносливости, он необычайно смел и отважен и тем не менее временами проявляет трусость. Бывали случаи, когда русские части, самоотверженно отразившие все атаки немцев, неожиданно бежали перед небольшими штурмовыми группами. Иногда пехотные батальоны русских приходили в замешательство после первых же выстрелов, а на другой день те же подразделения дрались с фанатичной стойкостью. Русские очень непоследовательны: сегодня они не проявляют никакого беспокойства об обеспечении своих флангов, а завтра мысль о том, что их флангам угрожает опасность, приводит их в ужас. Русский солдат с пренебрежением относится к общепринятым тактическим принципам, но в то же время старается полностью следовать букве своих уставов. Возможно, все это объясняется тем, что он не мыслит самостоятельно и не контролирует своих действий, а поступает в зависимости от своего настроения, совершенно непонятного для жителя Запада. Его индивидуальность непрочна, она легко растворяется в массе; иное дело терпеливость и выносливость — черты характера, складывавшиеся в течение многих веков страданий и лишений. Благодаря природной силе этих качеств русские стоят во многих отношениях выше более сознательного солдата Запада, который может компенсировать свои недостатки лишь более высоким уровнем умственного и духовного развития.

В толпе он полон ненависти и необычайно жесток, один — бывает дружески настроен и великодушен. Эти качества характерны для русских — жителей азиатской части страны, монголов, туркменов и узбеков, а также для славян, проживающих западнее Урала.

Русский солдат любит свою «матушку Россию», и поэтому он дерется за коммунистический режим, хотя, вообще говоря, он не является политическим фанатиком. Однако следует учитывать, что партия и ее органы обладают в Красной Армии огромным влиянием. Почти все комиссары являются жителями городов и выходцами из рабочего класса. Их отвага граничит с безрассудством; это люди очень умные и решительные. Им удалось создать в русской армии то, чего ей недоставало в первую мировую войну, — железную дисциплину. Подобная, не знающая жалости военная дисциплина — которую, я уверен, не выдержала бы ни одна другая армия — превратила неорганизованную толпу в необычайно мощное орудие войны. Дисциплина — главный козырь коммунизма, движущая сила армии. Она также явилась решающим фактором и в достижении огромных политических и военных успехов Сталина.

Русский остается хорошим солдатом всюду и в любых условиях. В век атомного оружия все это может иметь очень большое значение. Одним из главных преимуществ России явится ее способность выдержать огромные разрушения и кровопролитные бои, а также возможность предъявить необыкновенно тяжелые требования к населению и действующей армии.

Проблема обеспечения войск продовольствием для русского командования имеет второстепенное значение, так как русским фактически не нужно централизованного армейского снабжения. Полевая кухня, почти святыня в глазах солдат других армий, для русских является всего лишь приятной неожиданностью, и они целыми днями и неделями могут обходиться без нее. Русский солдат вполне удовлетворяется пригоршней проса или риса, добавляя к ним то, что дает ему природа. Такая близость к природе объясняет способность русского стать как бы частью земли, буквально раствориться в ней. Солдат русской армии — непревзойденный мастер маскировки и самоокапывания, а также полевой фортификации. Он зарывается в землю с невероятной быстротой и так умело приспосабливается к местности, что его почти невозможно обнаружить. Русский солдат, умело окопавшийся и хорошо замаскированный, крепко держится за «матушку-землю» и поэтому вдвойне опасен как противник. Часто даже долгое и внимательное наблюдение оказывается безрезультатным — позиции русских не удается обнаружить. Поэтому следует проявлять чрезвычайную осторожность, даже если известно, что местность свободна от противника.

Индустриализация Советского Союза, проводимая настойчиво и беспощадно, дала Красной Армии новую технику и большое число высококвалифицированных специалистов. Русские быстро научились использовать новые виды оружия и, как ни странно, показали себя способными вести боевые действия с применением сложной военной техники. Тщательно отобранные специалисты помогали рядовому составу овладеть современной боевой техникой, и надо сказать, что русские достигли серьезных успехов, особенно в войсках связи. Чем дольше затягивалась война, тем лучше работали русские связисты, тем с большим искусством использовали они радиоперехват, создавали помехи и передавали ложные сообщения.

До некоторой степени высокие боевые качества русских снижаются их несообразительностью и природной леностью. Однако в ходе войны русские постоянно совершенствовались, а их высшие командиры и штабы получали много полезного, изучая опыт боевых действий своих войск и немецкой армии, Они научились быстро реагировать на всякие изменения обстановки, действовать энергично и решительно. Безусловно, в лице Жукова, Конева, Ватутина и Василевского Россия имела высокоодаренных командующих армиями и фронтами. Командиры младшего и нередко среднего звена все еще страдали нерасторопностью и неспособностью принимать самостоятельные решения — из-за суровых дисциплинарных взысканий они боялись брать на себя ответственность. Шаблон в подготовке командиров мелких подразделений приводил к тому, что они приучались не выходить за рамки уставов и наставлений и лишались инициативы и индивидуальности, что является очень важным для хорошего командира. Стадный инстинкт у солдат настолько велик, что отдельный боец всегда стремится слиться с «толпой». Русские солдаты и младшие командиры инстинктивно сознавали, что, если они будут предоставлены самим себе, они погибнут. В этом инстинкте можно видеть корни как паники, так и величайшего героизма и самопожертвования.

Несмотря на эти недостатки, русский в целом, безусловно, отличный солдат и при искусном руководстве является опасным противником. Было бы серьезной ошибкой его недооценивать, хотя он, конечно, не полностью отвечает требованиям, предъявляемым к солдатам современной войны. Сила солдата Запада заключается в его личных качествах, высоком уровне умственного и духовного развития и способности действовать самостоятельно. Ветеранам второй мировой войны трудно поверить в то, что рядовой русский солдат окажется способен к самостоятельным действиям. Однако русский настолько полон противоречий, что было бы ошибкой не учитывать даже этого качества, которое, вполне возможно, находится у него в скрытом состоянии. Умелая и настойчивая работа коммунистов привела к тому, что с 1917 года Россия изменилась самым удивительным образом. Не может быть сомнений, что у русского все больше развивается навык самостоятельных действий, а уровень его образования постоянно растет. Вполне возможно, что за долгий период подготовки в мирных условиях у него разовьется и личная инициатива.

Военные руководители, безусловно, будут всячески содействовать такой эволюции. Русское высшее командование знает свое дело лучше, чем командование любой другой армии. Оно полностью отдает себе отчет в слабостях своих вооруженных сил и будет делать все возможное, чтобы устранить имеющиеся недостатки. Есть основания предполагать, что в настоящее время методы военного обучения в России направлены на развитие навыков самостоятельных действий одиночного солдата и на воспитание у младших офицеров творческой инициативы. Конечно, развивать самостоятельность и критическое мышление для коммунистического режима опасно, и поэтому подобную тенденцию трудно увязать с безжалостной и беспрекословной дисциплиной. Но, учитывая длительный период мирного развития, можно полагать, что Красная Армия, по всей вероятности, сумеет найти компромиссное решение.

Тактика русских

Ведение боевых действий русскими, особенно в наступлении, характеризуется использованием большого количества живой силы и техники, которые командование часто вводит в бой безрассудно и упрямо, однако добивается успеха. Русские всегда славились своим презрением к смерти; коммунистический режим еще больше развил это качество, и сейчас массированные атаки русских эффективнее, чем когда-либо раньше. Дважды предпринятая атака будет повторена в третий и четвёртый раз, невзирая на понесенные потери, причем и третья и четвертая атаки будут проведены с прежним упрямством и хладнокровием.

До самого конца войны русские, не обращая внимания на огромные потери, бросали пехоту в атаку почти в сомкнутых строях. Стадный инстинкт и неспособность младших командиров действовать самостоятельно всегда заставляли русских вести атаки массированно, в плотных боевых порядках. Благодаря превосходству в численности этот метод позволил добиться многих крупных успехов. Однако опыт показывает, что такие массовые атаки можно выдержать, если обороняющиеся хорошо подготовлены, имеют достаточное количество вооружения и действуют под руководством решительных командиров.

Русские дивизии, имевшие очень многочисленный состав, наступали, как правило, на узком фронте. Местность перед фронтом обороняющихся в мгновение ока вдруг заполнялась русскими. Они появлялись словно из-под земли, и, казалось, невозможно сдержать надвигающуюся лавину. Огромные бреши от нашего огня немедленно заполнялись; одна за другой катились волны пехоты, и, лишь когда людские резервы иссякали, они могли откатиться назад. Но часто они не отступали, а неудержимо устремлялись вперед. Отражение такого рода атаки зависит не столько от наличия техники, сколько от того, выдержат ли нервы.

Лишь закаленные в боях солдаты были в состоянии преодолеть страх, который охватывал каждого. Только солдат, сознающий свой долг и верящий в свои силы, только тот, кто научился действовать, полагаясь на себя самого, сможет выдержать ужасное напряжение русской массированной атаки.

После 1941 года к людским массам русских добавились массы танков. Отбить такие атаки было, конечно, значительно труднее, и стоило это гораздо большего нервного напряжения.

Хотя русские, как мне кажется, не слишком сильны в искусстве создавать импровизированные части, они понимают, как важно в любое время иметь в готовности новые войска для замены разбитых и потрепанных соединений, и в общем умеют это делать. Они заменяли свои обескровленные части с удивительной быстротой.

Выше уже говорилось, что русские подлинные мастера просачивания — формы боевых действий, в которой они не имеют себе равных. Я обращал также внимание на их настойчивое стремление к созданию плацдармов или любых других выдвинутых вперед позиций. Я должен подчеркнуть, что, если вы даже на некоторое время примиритесь с захватом русскими плацдарма, это может привести к роковым последствиям. На плацдарм будут подходить все новые и новые пехотные части, танки и артиллерия, и это будет продолжаться до тех пор, пока с него, наконец, не начнется наступление.

Русские предпочитают совершать передвижения своих войск в ночное время и проявляют при этом большое искусство. Однако они не любят проводить ночью широкие наступательные действия — видимо, они понимают, что младшие командиры недостаточно к этому подготовлены. Но ночные атаки с ограниченной целью (чтобы восстановить утраченное положение или облегчить планируемое на дневное время наступление) они проводят.

В борьбе с русскими необходимо привыкнуть к новым формам боевых действий. Они должны отличаться безжалостностью, быстротой и гибкостью. Никогда нельзя самоуспокаиваться. Все должны быть готовы к любым неожиданностям, так как произойти может все что угодно. Недостаточно вести бой в соответствии с хорошо проверенными тактическими положениями, потому что никто не может заранее с уверенностью сказать, каковы будут ответные действия русских. Невозможно предугадать, как будут реагировать русские на окружение, внезапный удар, военную хитрость и пр. Во многих случаях русские полагаются на свой врожденный инстинкт больше, чем на существующие тактические принципы, и следует признать, что инстинкт часто приносит им больше пользы, чем могла бы дать подготовка во многих академиях. На первый взгляд их действия могут показаться непонятными, но они часто полностью себя оправдывают.

У русских была одна тактическая ошибка, которую они так и не смогли искоренить, несмотря на жестокие уроки. Я имею в виду их почти суеверное убеждение в важности овладения возвышенностями. Они наступали на любую высоту и дрались за нее с огромным упорством, не придавая значения ее тактической ценности. Неоднократно случалось, что овладение такой высотой не диктовалось тактической необходимостью, но русские никогда не понимали этого и несли большие потери.

Цифры, характеризующие американскую помощь России по ленд-лизу, показывают, что русские получили большое количество средств связи. К 30 апреля 1944 года в Россию было направлено 245 тыс. телефонных аппаратов и 768 тыс. миль телефонного кабеля. К концу войны эти цифры значительно возросли.

Характеристика различных родов войск

Мои замечания до сих пор касались главным образом действий русской пехоты, которая в ходе второй мировой войны полностью сохранила великие традиции Суворова и Скобелева. Несмотря на огромный прогресс военной техники, русский пехотинец все еще остается одним из наиболее важных военных факторов в мире. Эта сила русского солдата объясняется его чрезвычайной близостью к природе. Для него просто не существует естественных препятствий: в, непроходимом лесу, болотах и топях, в бездорожной степи — всюду он чувствует себя как дома. Он переправляется через широкие реки на самых элементарных подручных средствах, он может повсюду проложить дороги. В несколько дней русские строят многокилометровые гати через непроходимые болота; зимой колонны в сто шеренг по десять человек в каждой направляются в лес с глубоким снежным покровом; через полчаса на смену этим людям приходит новая тысяча, и через несколько часов на местности, которая у нас на Западе, считалась бы непроходимой, появляется протоптанная дорога. Неограниченное число солдат позволяет обеспечить переброску тяжелых орудий и другой боевой техники по любой местности без всяких транспортных средств. Кроме того, техническое оснащение русских войск отвечает их нуждам. Автомашины отличаются минимальным весом, а их габариты максимально уменьшены. Лошади в русской армии выносливы и не требуют большого ухода. Русским не нужно возить с собой тех огромных запасов, которые сковывают действия войск во всех западных армиях.

Русская пехота имеет хорошее вооружение, особенно много противотанковых средств: иногда думаешь, что каждый пехотинец имеет противотанковое ружье или противотанковую пушку. Русские очень умело располагают эти средства, и, кажется, нет такого места, где бы их не было. Кроме того, русское противотанковое орудие с его настильной траекторией и большой точностью стрельбы удобно для любого вида боя.

Интересно, что русский солдат-пехотинец не отличается пытливостью, и поэтому его разведка обычно не дает хороших результатов. Обладая природными качествами разведчика, он мало использует свои способности. Возможно, причина кроется в его отвращении к самостоятельным действиям и в неумении обобщить и доложить в понятной форме результаты своих наблюдений.

Русская артиллерия, подобно пехоте, также используется массированно. Как правило, атакам русской пехоты предшествовала артиллерийская подготовка, но коротким и внезапным огневым налетам русские не придавали большого значения. У них были пушки и снаряды, и они любили эти снаряды расходовать. При крупных наступлениях русские обычно имели по 200 стволов на каждый километр фронта. Иногда, в особых случаях, это число возрастало до 300, но никогда не было меньше 150. Артиллерийская подготовка обычно длилась два часа, и русские артиллеристы за это время расходовали суточную или полуторасуточную норму боеприпасов. Примерно еще около суточной нормы накапливали для использования на первом этапе наступления, а остальной запас боеприпасов находился в тылу. Такой сосредоточенный огонь быстро разрушал немецкие позиции, не имевшие большой глубины. Как бы тщательно ни были укрыты пулеметы, минометы и особенно противотанковые орудия, они вскоре уничтожались противником. Вслед за этим плотные массы пехоты и танков врывались на разрушенные немецкие позиции. При наличии подвижных резервов сравнительно легко можно было восстановить положение, но у нас, как правило, таких резервов не было. Таким образом, основная тяжесть боя ложилась на плечи оставшихся в живых солдат на переднем крае.

Русская артиллерия уничтожала также штабы и командные пункты в глубине обороны. По интенсивности артиллерийского огня зачастую трудно было определить направление главного удара русских, так как обстрел велся с одинаковой силой по всему фронту. Однако были у русской артиллерии и недостатки. Например, негибкость планов огня бывала иногда просто поразительной. Взаимодействие артиллерии с пехотой и танками было организовано недостаточно хорошо. Орудия перемещались вперед слишком медленно и часто даже оставались на своих первоначальных огневых позициях, в результате чего наступающая пехота, продвинувшаяся далеко в глубь обороны, долго не имела артиллерийской поддержки.

Поэтому стремление немецкого командования упорно удерживать фланги при крупных вклинениях и прорывах русских было серьезной ошибкой, которая часто оказывалась роковой для обороняющихся. Обычно наши войска получали приказ удерживать эти фланги любой ценой с тем, чтобы поспешно стянутые резервы смогли контратаковать прямо во фланг прорвавшихся русских и отрезать их у основания клина. Понятно, что резервы, сосредоточивающиеся на флангах прорыва противника, попадали под удар всей русской артиллерии и через некоторое время уже не могли вести никаких боевых действий. Таким образом, недостаток маневренности русской артиллерии вследствие порочной немецкой тактики превращался в преимущество. Места фланговых ударов против русского клина следовало бы выбирать глубже в тылу и вне досягаемости русской артиллерии. Вместо того чтобы вести на флангах кровопролитные бои, нужно было отводить с них войска. Иногда это успешно осуществлялось, несмотря на приказы сверху, требовавшие прочно удерживать фланги; в таких случаях оказывалось возможным остановить наступавшие без артиллерийской поддержки пехотные и танковые части русских и создать новый оборонительный рубеж. Русские были вынуждены разрабатывать новый план огня и искать новые позиции для своей артиллерии, что позволяло обороняющимся выиграть время.

Лучшим средством против массированного использования русской артиллерии является немедленная контрбатарейная борьба, причем расход боеприпасов не должен быть ограничен. На развертывание огромного количества артиллерии и на создание больших запасов боеприпасов русским требовалось много времени, в отдельных случаях на это уходило несколько недель. Несмотря на отличную маскировку противника, нам обычно удавалось обнаружить подготовку русских к наступлению и следить за ее развитием благодаря нашей воздушной разведке и аэрофотосъемкам. Каждую ночь у русских появляются все новые и новые огневые позиции. Несколько дней они пустуют, а затем в одно прекрасное утро вы обнаруживаете на некоторых из них артиллерию, а примерно за две ночи до начала намеченного наступления уже все орудия будут установлены на своих позициях. В тех очень немногих случаях, когда мы располагали достаточным количеством артиллерии и боеприпасов, мы достигали отличных результатов систематической контрбатарейной стрельбой, которая начиналась как раз в тот момент, когда русские развертывали свою артиллерию. Эффективным средством также оказывались удары с воздуха; иногда нашей авиации удавалось даже полностью срывать развертывание артиллерии русских.

В ходе войны русские совершенствовали и развивали тактику артиллерии в наступлении. Их артиллерийская подготовка превратилась в подлинный шквал разрушительного огня. В частности, они применяли прекращение огня на очень узких участках, иногда не больше сотни метров шириной, ведя огонь на всем остальном фронте с прежней интенсивностью. Благодаря этому создавалось впечатление, что артподготовка еще повсюду продолжается, тогда как в действительности пехота противника уже вела свою атаку, продвигаясь по этому узкому коридору.

Несмотря на известные недостатки, русская артиллерия является очень грозным родом войск и целиком заслуживает той высокой оценки, какую ей дал Сталин. Во время войны Красная Армия применяла больше тяжелых орудий, чем армия любой другой воюющей страны.

Теперь я остановлюсь на русских танковых войсках, которые вступили в войну, располагая большим преимуществом, — у них был танк Т-34, намного превосходивший любой тип немецких танков. Не следует недооценивать также и тяжелых танков «Клим Ворошилов», действовавших на фронте в 1942 году. Затем русские модернизировали танк Т-34 и, наконец, в 1944 году построили массивный танк «Иосиф Сталин», который причинил много неприятностей нашим «тиграм». Русские конструкторы танков хорошо знали свое дело. Они сосредоточили все внимание на главном: мощи танковой пушки, броневой защите и проходимости. Во время войны их система подвески была намного лучше, чем в немецких танках и в танках других западных держав.

В 1941 и в 1942 годах тактическое использование танков русскими не отличалось гибкостью, а подразделения танковых войск были разбросаны по всему огромному фронту. Летом 1942 года русское командование, учтя опыт проведенных боев, начало создавать целые танковые армии, имеющие в своем составе танковые и механизированные корпуса. Задача танковых корпусов, в которых было относительно немного мотопехоты и артиллерии, состояла в оказании помощи стрелковым дивизиям, осуществлявшим прорыв. Механизированные корпуса должны были развить прорыв в глубину и преследовать противника. Исходя из характера выполняемых задач, механизированные корпуса имели равное с танковыми корпусами количество танков, но машин тяжелых типов в них не было. Помимо этого, по своей штатной организации они располагали большим количеством мотопехоты, артиллерии и инженерных войск. Успех бронетанковых войск русских связан с этой реорганизацией; к 1944 году они стали самым грозным наступательным оружием второй мировой войны.

Сперва русским танковым армиям приходилось дорого расплачиваться за недостаток боевого опыта. Особенно слабое понимание методов ведения танковых боев и недостаточное умение проявляли младшие и средние командиры. Им не хватало смелости, тактического предвидения, способности принимать быстрые решения. Первые операции танковых армий заканчивались полным провалом. Плотными массами танки сосредоточивались перед фронтом немецкой обороны, в их движении чувствовалась неуверенность и отсутствие всякого плана. Они мешали друг другу, наталкивались на наши противотанковые орудия, а в случае прорыва наших позиций прекращали продвижение и останавливались, вместо того чтобы развивать успех. В эти дни отдельные немецкие противотанковые пушки и 88-мм орудия действовали наиболее эффективно: иногда одно орудие повреждало и выводило из строя свыше 30 танков за один час. Нам казалось, что русские создали инструмент, которым они никогда не научатся владеть, однако уже зимой 1942/43 года в их тактике появились первые признаки улучшения.

1943 год был для русских бронетанковых войск все еще периодом учебы. Тяжелые поражения, понесенные немецкой армией на Восточном фронте, объяснялись не лучшим тактическим руководством русских, а серьезными стратегическими ошибками германского верховного командования и значительным превосходством противника в численности войск и технике. Лишь в 1944 году крупные русские танковые и механизированные соединения приобрели высокую подвижность и мощь и стали весьма грозным оружием в руках смелых и способных командиров. Даже младшие офицеры изменились и проявляли теперь большое умение, решительность и инициативу. Разгром нашей группы армий «Центр» и стремительное наступление танков маршала Ротмистрова от Днепра к Висле ознаменовали новый этап в истории Красной Армии и явились для Запада грозным предостережением. Позднее, в крупном наступлении русских войск в январе 1945 года, нам также пришлось наблюдать быстрые и решительные действия русских танков.

Необыкновенное развитие русских бронетанковых войск заслуживает самого пристального внимания со стороны тех, кто изучает опыт войны. Никто не сомневается, что у России может быть свой Зейдлиц, Мюрат или Роммель, — в 1941–1945 годах русские, безусловно, имели таких великих полководцев. Однако дело не только в умелом руководстве отдельных одаренных личностей; люди, в массе своей апатичные и невежественные, без всякой подготовки, без всяких способностей, действовали умно и проявляли удивительное самообладание. Танкисты Красной Армии закалились в горниле войны, их мастерство неизмеримо выросло. Такое превращение должно было потребовать исключительно высокой организации и необычайно искусного планирования и руководства. Подобные изменения могут произойти и в других видах вооруженных сил, например в авиации или подводном флоте, дальнейший прогресс которых всячески стимулируется русским высшим командованием.

С времен Петра Великого и до революции 1917 года царские армии были многочисленными, громоздкими и неповоротливыми. Во время финской кампании и в ходе операций 1941–1942 годов то же самое можно было сказать и о Красной Армии. С развитием бронетанковых сил русских общая картина полностью изменилась. В настоящее время любой реальный план обороны Европы должен исходить из того, что воздушные и танковые армии Советского Союза могут броситься на нас с такой быстротой и яростью, перед которыми померкнут все операции блицкрига второй мировой войны.

Армия без обоза

Для русских характерно, что их танковые дивизии имеют намного меньше автотранспорта, чем танковые соединения западных держав. Было бы неправильно объяснять это недостаточным производством автомобилей в СССР, так как даже стрелковые дивизии, имеющие конный обоз, располагают небольшим количеством лошадей и повозок. Кроме того, по своему численному составу любой стрелковый полк или дивизия русских значительно уступают соответствующим войсковым единицам западных армий. Однако общий численный состав боевых подразделений любой русской части примерно тот же, что и на Западе, потому что русские имеют намного меньше людей в тыловых подразделениях. Русские ведут учет только офицеров, сержантов и специалистов. Поэтому в заявках на пополнение командир части требует всегда очень много солдат. В Красной Армии органам тыла не приходится беспокоиться об обеспечении войсковых частей обмундированием, палатками, одеялами и другими предметами, столь необходимыми для солдат армий Запада. Во время наступления они могут позволить себе забыть о снабжении войск даже продовольствием, так как войска находятся «на подножном корму». Основная задача частей снабжения сводится к доставке горючего и боеприпасов, но даже в этом случае для подвоза часто используются боевые машины. В русской моторизованной дивизии у солдата нет другого «багажа», кроме того, который он имеет при себе, и он ухитряется передвигаться на автомашинах, взгромоздившись на ящики с боеприпасами или бочки с горючим.

Этот недостаток автотранспортных средств приводит к важным последствиям тактического и психологического порядка. Поскольку количество автомашин в моторизованной дивизии у русских намного меньше, чем в таких же соединениях западных армий, русская дивизия более мобильна. Такой дивизией легче управлять, ее проще маскировать и перевозить по железной дороге. Представляет интерес и психологическая сторона дела. Любой солдат армий Запада так или иначе связан с тыловыми службами. Они доставляют ему средства к существованию и обеспечивают некоторые удобства, чем скрашивают его тяжелую жизнь. Когда части «здорово всыпят», уцелевшие солдаты обычно собираются у походных кухонь или в обозе, где они пытаются найти прибежище и утешение. Совсем другое положение в русской армии. У русского солдата, кроме оружия, ничего нет, и тыл его ничем не привлекает. Не существует ни походных кухонь, ни вещевого обоза. Если солдат лишается своей пушки, танка или пулемета, он лишается тем самым своего единственного прибежища; если он уходит в тыл, его задерживают, и рано или поздно он снова оказывается на фронте.

Так небольшое количество штатных автотранспортных средств дает русским важное преимущество. Высшее командование русских хорошо понимает склад ума русского солдата и умудряется так использовать недостатки последнего, что они становятся его сильной стороной.

Советские военно-воздушные силы

В июне и июле 1941 года русская авиация понесла огромные потери и была доведена до такого состояния, что, казалось, ей уже никогда не удастся вновь обрести свою силу. Однако за этим неожиданно последовало возрождение такого масштаба, какое возможно лишь при наличии неисчерпаемых ресурсов огромной страны.

Русская авиация столкнулась с гораздо большими трудностями, чем наземные войска. Авиационные заводы были сильно разрушены, работа авиационной промышленности в результате продвижения немецких войск была дезорганизована. Перемещение авиационных заводов на Урал и в Сибирь привело к серьезной задержке в производстве самолетов, а потери в опытных летных кадрах и штабных офицерах были так велики, что только с огромным трудом удавалось обеспечивать подготовку новых летчиков и авиационных техников. Тем не менее советское государство сумело успешно справиться с этой огромной задачей. Не следует забывать, что в этом большую роль сыграла помощь, оказанная России союзниками.

Русская авиация никогда полностью не прекращала своих боевых действий и даже зимой 1941/42 года сумела нанести несколько эффективных ударов.

В 1942 году германские военно-воздушные силы обладали господством в воздухе, однако весь огромный фронт они контролировать не могли, и русские часто добивались местного превосходства. В 1943 году соотношение сил стало меняться, а уже осенью того же года против 1500 немецких самолетов на фронте действовали 14 тыс. русских машин. Позднее численное соотношение еще больше изменилось в пользу русских.

Следует указать, что эффективность действий русской авиации не соответствовала ее численности. Потери в опытных кадрах, понесенные в первые месяцы войны, так и не были восполнены, а самолеты серийного производства намного уступали по своим качествам нашим самолетам. Старшие офицеры, видимо, не могли усвоить принципов ведения боевых действий авиации в современных условиях.

Русские фактически не имели стратегической авиации, и те немногие удары, которые нанесла их авиация дальнего действия, не причинили нам никакого ущерба. Самолеты-разведчики углублялись иногда в наше расположение на 50–100 км, но истребители и бомбардировщики редко залетали за линию фронта больше чем на 30 км. Это было для нас большим облегчением, так как даже в самые тяжелые периоды войны передвижение войск и грузов в тыловых районах проходило беспрепятственно.

Русская авиация использовалась в основном для решения тактических задач, и начиная с лета 1943 года самолеты русских висели с утра до вечера над полем боя. Хорошо бронированные штурмовики русских атаковали главным образом на бреющем полете, и летчики-штурмовики проявляли при этом большую смелость и мужество. Ночные бомбардировщики действовали, как правило, в одиночку, стремясь, видимо, прежде всего помешать ночному отдыху наших частей. Организация взаимодействия между авиацией и наземными войсками непрерывно улучшалась; в то же время качественное превосходство немецкой авиации постепенно исчезало. Но в тактическом отношении русские всегда уступали нам, а их летчики не могли сравниться с нашими пилотами.

Россия была первой страной, где начали широко экспериментировать в области использования парашютных и воздушно-посадочных войск. «Осоавиахим» подготовил до войны многие тысячи парашютистов. Однако, несмотря на имеющиеся благоприятные возможности, особенно в 1944–1945 годах, они ни разу не пытались провести какой-либо высадки десанта. В то же время русские широко применяли авиацию для снабжения партизан и переброски им подкреплений.

Трудно заранее сказать, какова будет роль советской авиации в будущей войне. Но представляется вполне вероятным, что действия наземных войск сохранят главное значение, причем это будут прежде всего действия, направленные на борьбу с танками. Тем не менее было бы неразумно недооценивать силы советской авиации. В 1941–1945 годах она продолжала совершенствоваться, и качество самолетов, которые применяли китайцы в Корее, свидетельствует о том, что советские военно-воздушные силы имеют большие возможности. Следует также учесть, что в России стали больше уделять внимания развитию стратегической авиации и что их дальние бомбардировщики не будут бездействовать.

Непобедима ли Красная Армия?

Успехи немецких солдат в России убедительно показывают, что русских можно победить. В конце осени 1941 года немецкая армия была очень близка к победе, несмотря на огромную территорию и осеннюю слякоть на дорогах, а также несмотря на наше несовершенное снаряжение и малочисленность войск. Даже в критические для нас 1944 и 1945 годы наши солдаты никогда не чувствовали, что они в чем-то уступают русским. Но слабые немецкие войска напоминали собой затерянные в океане островки, которые захлестывают бушующие вокруг бесконечные волны пехоты и танков, пока, наконец, не поглотят их навеки. Русских не следует, конечно, недооценивать, нужно оценить спокойно и трезво все их достоинства и недостатки. Безусловно, все может быть, коль скоро речь идет о действиях русских, но все же будет ошибкой считать их непобедимыми, если, конечно, на их стороне не будет фантастического перевеса в силах. Приобретенный в войне опыт свидетельствует о том, что немецкие войска успешно вели боевые действия при соотношении сил 1: 5, пока участвующие в боях соединения сохраняли до некоторой степени свой боевой состав и имели достаточно боевой техники. Иногда успех достигался даже и при более неблагоприятном соотношении сил. Трудно предположить, что армия какой-либо другой из стран Запада могла бы добиться лучшего.

Наиболее искусно русские вооруженные силы ведут боевые действия на суше; на воде и в воздухе они не представляют такой грозной силы. Несмотря на свои послевоенные достижения, советской авиации будет трудно достичь уровня развития авиации Запада. Не может быть никакого сомнения в том, что советскому военно-морскому флоту еще нужно многому поучиться. В будущей войне основная мощь России вновь будет состоять в ее сухопутных силах и особенно в огромных по численности бронетанковых войсках. Мы должны ожидать глубоких ударов, наносимых с молниеносной быстротой, которые могут сопровождаться беспорядками, вызванными сторонниками коммунистов в странах Западной Европы. Пока еще невозможно сказать, какое влияние на развитие таких операций окажет применение атомного оружия, но обширные просторы России и та тайна, которой покрыты принимаемые ею меры, делают Россию грозным противником в условиях ведения атомной войны.

Никакие воздушные силы, какой бы мощью они ни обладали, не смогут остановить массы русских войск. Западный мир больше всего нуждается в пехоте, полной решимости победить или умереть и готовой отразить своими противотанковыми средствами русское нашествие. Западу также необходимы мощные танковые и механизированные соединения для того, чтобы нанести контрудары и отбросить назад наступающих русских.

Солдат западных армий должен тщательно и постоянно готовиться к этой смертельной борьбе. Планироваться должна не только тактическая, но и физическая подготовка с тем, чтобы мы могли встретить русские войска в равных условиях. Мы должны учитывать особенности ведения боевых действий русскими и проводить соответствующую подготовку в наших войсках. Важными моментами являются отвага, инициатива и готовность принимать ответственные решения. Строгая дисциплина представляет собой еще одно важное условие в борьбе с русскими. Одного спорта, как бы интенсивно им ни занимались, недостаточно для подготовки солдат к предстоящей невероятно тяжелой борьбе. Самым главным фактором является моральное состояние.


_________________________________________________________________________________________________________


[i]Первые впечатления о тактике русских

Я собираюсь закончить эту главу изложением моих первых впечатлений о тактике русских. Впоследствии я неоднократно убеждался, что эти первые впечатления, сложившиеся у меня в ходе боев на реке Чир, оказались совершенно правильными.

По существу, каждому наступлению русских предшествовало широко применяемое просачивание через линию фронта небольших подразделений и отдельных групп. В такого рода боевых действиях никто еще не превзошел русских. Как бы тщательно ни было организовано наблюдение на переднем крае, русские совершенно неожиданно оказывались в самом центре нашего расположения, причем никто никогда не знал, как им удалось туда проникнуть.

В самых невероятных местах, где продвижение было особенно затруднено, они появлялись значительными группами и немедленно окапывались. Правда, для одиночных солдат такое просачивание не представляло собой трудности, так как живой силы на наших оборонительных рубежах было очень мало, а немногочисленные опорные пункты находились на большом удалении друг от друга. Дивизия обычно оборонялась на фронте около 20 км. Самым поразительным было то, что, хотя все находились в состоянии полной боевой готовности и не смыкали глаз всю ночь, наутро можно было обнаружить прочно окопавшиеся глубоко в нашем тылу целые подразделения русских со всем вооружением и боеприпасами. Такое просачивание обычно проводилось с величайшим искусством, почти бесшумно и без единого выстрела. Такой тактический прием применялся русскими сотни раз и обеспечивал им значительный успех. Против подобных действий существует одно средство: создать глубокоэшелонированную оборону, занять ее многочисленными войсками, организовать круглосуточное патрулирование и, что самое главное, создать достаточные местные резервы, готовые в любой момент вступить в бой и заставить противника отступить.

Другой характерной особенностью действий русских является стремление создавать плацдармы как базы для будущих наступательных действий. Действительно, наличие в руках русских войск плацдармов всегда создавало серьезную опасность. Глубоко ошибается тот, кто благодушно относится к существующим плацдармам и затягивает их ликвидацию. Русские плацдармы, какими бы маленькими и безвредными они ни казались, могут в короткое время стать мощными и опасными очагами сопротивления, а затем превратиться в неприступные укрепленные районы. Любой русский плацдарм, захваченный вечером ротой, утром уже обязательно удерживается по меньшей мере полком, а за следующую ночь превращается в грозную крепость, хорошо обеспеченную тяжелым оружием и всем необходимым для того, чтобы сделать ее почти неприступной. Никакой, даже ураганный артиллерийский огонь не вынудит русских оставить созданный за ночь плацдарм. Успех может принести лишь хорошо подготовленное наступление. Этот принцип русских «иметь повсюду плацдармы» представляет очень серьезную опасность, и его нельзя недооценивать. И опять-таки против него есть лишь одно радикальное средство, которое должно применяться во всех случаях обязательно: если русские создают плацдарм или оборудуют выдвинутую вперед позицию, необходимо атаковать, атаковать немедленно и решительно. Отсутствие решительности всегда сказывается самым пагубным образом. Опоздание на один час может привести к неудаче любой атаки, опоздание на несколько часов обязательно приведет к такой неудаче, опоздание на день может повлечь за собой серьезную катастрофу. Даже если у вас всего один взвод пехоты и один-единственный танк, все равно нужно атаковать! Атаковать, пока русские еще не зарылись в землю, пока их еще можно видеть, пока они не имеют времени для организации своей обороны, пока они не располагают тяжелым оружием. Через несколько часов будет уже слишком поздно. Задержка ведет к поражению, решительные и немедленные действия приносят успех.

Тактика русских представляла собой странную смесь: наряду с великолепным умением просачиваться в расположение противника и исключительным мастерством в использовании полевой фортификации существовала ставшая почти нарицательной негибкость русских атак (хотя в отдельных случаях действия танковых соединений, частей и даже подразделений являлись заметным исключением). Безрассудное повторение атак на одном и том же участке, отсутствие гибкости в действиях артиллерии и неудачный выбор района наступления с точки зрения местности свидетельствовали о неумении творчески подходить к решению задач и своевременно реагировать на изменения в обстановке. Только немногие командиры среднего звена проявляли самостоятельность в решениях, когда обстановка неожиданно изменялась. Во многих случаях успешная атака, прорыв или окружение не использовались русскими просто потому, что никто из вышестоящего командования об этом не знал. Однако, несмотря на эту неповоротливость командования, русские быстро и часто производили смену войск на переднем крае. Как только дивизия несла тяжелые потери, она отводилась ночью в тыл и, пополненная и отдохнувшая, вновь появлялась через несколько дней на каком-либо другом участке фронта.


_________________________________________

Глава XIV - Курская битва

Реакция русских на бомбардировку

Опыт показывает, что русский солдат обладает почти невероятной способностью выдерживать сильнейший артиллерийский огонь и мощные удары авиации; в то же время русское командование не обращает никакого внимания на огромные потери от бомбардировок и артогня и неуклонно следует ранее намеченным планам. Нечувствительность русских даже к самому сильному обстрелу была еще раз подтверждена в ходе операции «Цитадель». Возможно, что это в какой-то мере объясняется следующими причинами.

Стоицизм большинства русских солдат и их замедленная реакция делают их почти нечувствительными к потерям. Русский солдат дорожит своей жизнью не больше, чем жизнью своих товарищей. На него не действуют ни разрывы бомб, ни разрывы снарядов.

Естественно, что среди русских солдат есть люди, обладающие более чувствительной натурой, но они приучены выполнять приказы точно и без малейшего колебания. В русской армии существует железная дисциплина; наказания, налагаемые командирами и политическими комиссарами, отличаются суровостью, и поэтому беспрекословное подчинение стало характерной чертой военной системы русских.
Нечувствительность русских к артиллерийскому огню не является каким-то новым их качеством – оно проявилось еще в ходе первой мировой войны. Мы находим указание об этом и у Коленкура в его описании Бородинского сражения 1812 года. Он говорит, что «противник, испытывающий натиск со всех сторон, собрал свои войска и стойко держался, несмотря на колоссальные потери от огня артиллерии». Далее он пишет, что было совершенно непонятно, почему на захваченных редутах и позициях, которые русские защищали с таким упорством, взято так мало пленных. В этой связи Коленкур приводит следующее замечание императора: «Эти русские живыми не сдаются. Мы ничего не можем поделать».

Что касается русских военачальников, то хорошо известно, что: а) они почти в любой обстановке и в любом случае строго и неуклонно придерживаются приказов или ранее принятых решений, не считаются с изменениями в обстановке, ответными действиями противника и потерями своих собственных войск. Естественно, в этом много отрицательных моментов, но вместе с тем есть и известные положительные стороны; б) они имели в своем распоряжении почти неисчерпаемые резервы живой силы для восполнения потерь. Русское командование может идти на большие жертвы и поэтому не останавливается перед ними.

В подготовке к операции следует обязательно учитывать реакцию или, вернее, отсутствие реакции русских войск и их командования. От этого фактора в значительной степени зависит взаимодействие по времени, оценка возможного успеха и количество потребной боевой техники. Следует, однако, указать, что были случаи, когда закаленные в боях соединения русских поддавались панике и проявляли нервозность при сравнительно небольшом артиллерийском обстреле. Но такие случаи встречались очень редко, поэтому рассчитывать на них было бы грубой ошибкой. Гораздо полезнее переоценивать упорство русских и никогда нельзя рассчитывать на то, что они не выдержат.


___________________________

Глава XIII - Крупный успех Манштейна

Фельдмаршал фон Манштейн доказал этой операцией, что массированным атакам русских нужно противопоставлять маневр, а не позиционную оборону. Слабость русского солдата – в его неспособности преодолевать встречающиеся неожиданности, и в этих условиях его легче всего победить{197}. Манштейн знал эту слабую сторону русских. Он также отдавал себе отчет в том, что его сила заключается в лучшей подготовке подчиненных ему командиров, в их способности к самостоятельным действиям и умелому руководству. Поэтому он мог позволить своим дивизиям отступить на сотни километров, чтобы затем неожиданно нанести сокрушительный удар.

Политические проблемы

После контрнаступления на Харьков наступило сравнительное затишье, длившееся около трех месяцев, и я использовал представившуюся возможность для изучения прежде всего политических проблем России. Когда у меня было время, я посещал заводы в Сталине и Харькове и старался как можно больше узнать об условиях жизни городского и сельского населения. Это имело и свою занимательную сторону: я научился многим веселым и живым украинским народным танцам.
Мне, к счастью, не пришлось близко познакомиться с партизанами, которые иногда действовали в непосредственной близости к фронту. Надо сказать, что открытые степи Украины не благоприятствовали действиям партизан, зато обширные лесные районы центральной и северной части России были в этом отношении идеальными. Что касается партизан, то мы, военные, придерживались принципа, который, по-моему, признан всякой армией: хорошо любое средство, пусть даже очень жестокое, если оно способствует защите войск от действий партизан, франтиреров и т. п.{198}
Начиная с семнадцатого века создавались законы и заключались соглашения по ведению боевых действий, но они не могут применяться к деятельности партизан, и на те правительства, которые сознательно организуют и поддерживают эту страшную форму ведения войны, ложится тяжелая ответственность. В Советском Союзе партизанские силы тщательно готовились и организовывались еще до войны. Однако успех этих сил зависит в значительной степени от поддержки местного населения.
Гитлер освободил русских от коммунистов-комиссаров, но поставил над ними своих рейхскомиссаров. Так, например, над украинцами был поставлен гаулейтер Кох, которого все ненавидели. Колхозы остались, их лишь переименовали в общины. Никакой русской армии создано не было, так как ее создание вынудило бы Гитлера к определенным обязательствам, а это шло вразрез с его политическими планами. С большой неохотой разрешили сформировать несколько местных казачьих и украинских дивизий. Русским в виде снисхождения разрешалось только быть «Hiwi»{199} – это не накладывало на наших политических руководителей никаких обязательств. Вместо того чтобы оказаться в Сибири, тысячи русских мужчин и женщин оказывались в Германии, где их называли «Остарбейтер» (рабочие с Востока). Фактически они были рабами.
Советская пропаганда не замедлила использовать в своих интересах огромные психологические ошибки, допущенные Гитлером и его рейхскомиссарами. Были восстановлены все традиции бывшей царской армии. Скоро перед нами появились гвардейские дивизии и бригады. Офицеры с гордостью носили золотые погоны, которые старые большевики считали раньше символом реакции. Было заключено соглашение даже с церковью.
Немецкая политика явилась одной из основных причин расширения партизанской войны{200}, а от этого должен был страдать немецкий солдат. Большое число патриотически настроенных русских из-за безжалостного отношения к ним со стороны немецкой военной администрации уходило к партизанам. В конце войны, в сентябре 1944 года, когда на русской земле уже не оставалось ни одного немецкого солдата, генералу Власову разрешили формирование русской армии, но было слишком поздно.


_______________________


Глава XXII - Последние сражения

Катастрофа на Востоке

12 января наступлением войск Конева с баранувского плацдарма началось давно ожидаемое наступление русских. Сорок две стрелковые дивизии, шесть танковых корпусов и четыре механизированные бригады ворвались в Южную Польшу и устремились в промышленный район Верхней Силезии. Я очень хорошо помнил этот плацдарм, так как когда Бальк командовал 4-й танковой армией в августе 1944 года, он делал все возможное, чтобы сократить его размеры, и предпринимал неустанные атаки против этого опаснейшего форпоста русских. Бальк предвидел, что прорыв русских в этом районе поставит в тяжелое положение все немецкие войска в Южной Польше, но после нашего перевода на Запад русским позволили методически укреплять свои позиции на западном берегу Вислы.
9 января Гудериан предупредил Гитлера, что «Восточный фронт напоминает собой карточный домик», но Гитлер упрямо продолжал думать, что подготовка русских – всего лишь гигантский блеф. Он требовал твердо удерживать занимаемые позиции и перебросил танковые резервы из Польши в Венгрию, тщетно пытаясь облегчить положение войск в Будапеште. В результате через несколько дней фронт немецких войск на Висле рухнул. 17 января пала Варшава, 18 января русские овладели Лодзью и Краковом, а 20 января наступающие войска Жукова перешли границу Силезии. Замерзшая земля благоприятствовала быстрому продвижению, и русское наступление развивалось с невиданной силой и стремительностью. Было ясно, что их Верховное Главнокомандование полностью овладело техникой организации наступления огромных механизированных армий и что Сталин был полон решимости первым войти в Берлин. 25 января русские стояли уже под стенами моего родного города Бреслау, а к 5 февраля Жуков вышел на Одер у Кюстрина, всего лишь в 80 км от столицы Германии. Здесь он был на некоторое время задержан умелыми действиями генерала Хейнрици. Зато в Восточной Прусии войска Рокоссовского прорвались к Балтийскому морю и отрезали двадцать пять немецких дивизий. В то же время наши армии в Силезии и Венгрии испытывали страшный натиск русских войск.
Подобно тысячам других людей, я с чувством полного отчаяния следил за этими событиями, ибо все мы понимали, какой страшной опасности подвергаются наши семьи. Прошли недели, прежде чем я узнал, что моей жене и детям удалось благополучно эвакуироваться. Невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 года. Европа не знала ничего подобного с времен гибели Римской империи.
Пути творческие неисповедимы.

Аватара пользователя
blastpit
Сообщения: 1842
Зарегистрирован: 01 янв 2016, 11:55

Представления иностранцев о России

Сообщение blastpit » 10 фев 2017, 13:39

Даниэль Дефо
в романе "Робинзон Крузо 2" о Китае, в тексте так же упоминается и Московия, книга 1719 года

Изображение

Итак мы были теперь в Китае. Если я чувствовал себя заброшенным на край света в Бенгале, откуда мог многими способами добраться домой, то каково же было мне теперь, когда я оказался на тысячу миль дальше и все пути возвращения были для меня отрезаны?

Все свои надежды возлагали мы на ярмарку, открывавшуюся здесь через четыре месяца; там нам мог представиться случай купить китайскую джонку и отправиться на ней в другой порт. Кроме того, не исключена была возможность появления английского или датского корабля, который взял бы нас, так как наши личности не внушали никаких подозрений.

В надежде на это, мы решили остаться пока здесь, а для развлечения раза два или три предприняли путешествие внутрь страны. Прежде всего мы потратили десять дней на осмотр Нанкина, но город этот действительно стоит посмотреть; говорят, что в нем миллион жителей, однако, я этому не верю. Он построен геометрически правильно, улицы совершенно прямые и пересекаются под прямыми углами, что производит очень приятное впечатление. Но когда я сравниваю жалкое население этой страны с европейцами, то постройки китайцев, их образ жизни, их управление, их богатство и их слава (как иные говорят) кажутся мне почти не стоящими упоминания. Я очень склонен думать, что мы дивимся величию, богатству, пышности, торговле и нравам китайцев не потому, что все это действительно достойно удивления, - нет, мы просто не ожидали встретить все это в столь варварской, грубой и невежественной стране. Не будь этого, что замечательного можно найти в китайских постройках по сравнению с европейскими дворцами? Чего стоит китайская торговля по сравнению с торговлей Англии, Голландии, Франции и Испании? Что такое китайские города по сравнению с нашими в отношении богатства, силы, внешней красоты, внутреннего убранства и бесконечного разнообразия? Что такое китайские порты с немногочисленными джонками и "барками по сравнению с нашей навигацией, нашими торговыми флотами, нашими мощными военными кораблями? Наш Лондон ведет более обширную торговлю, чем необъятная китайская империя. Один английский, голландский или французский восьмидесятипушечный линейный корабль разбил бы и уничтожил весь китайский флот. Но богатство китайцев, их торговля, могущество их правительства и сила их армий, как я уже оказал, поражают нас, потому что, считая китайцев варварским языческим народом, почти что дикарями, мы ничего этого не ожидаем найти у них. Только благодаря этому подходу, их мощь и величие предстают нам в выгодном свете; в действительности же они не многого стоят; сказанное мною о китайском флоте относится также к китайской армии. Все вооруженные силы китайской империи, хотя бы даже они собрались на поле сражения в числе двух миллионов человек, были бы способны только опустошить страну и погибнуть с голоду. Они не могли бы взять самой маленькой фламандской крепости или померяться с дисциплинированной армией; одна шеренга немецких кирасиров или один эскадрон французской кавалерии обратили бы в бегство всю китайскую конницу. Миллион китайской пехоты не мог бы справиться с одним нашим регулярным пехотным полком, занявшим позицию, которую невозможно окружить; больше того, скажу без хвастовства, что 30.000 немецких или английских пехотинцев и 10.000 французских кавалеристов наголову разбили бы всю китайскую армию; так же точно мы превосходим их в искусстве укрепления городов, осады и обороны крепостей. В Китае нет ни одного укрепленного города, который мог бы в течение месяца выдержать осаду европейской армии; в то же время все китайские армии в совокупности никогда не взяли бы такого города как Дюнкирхен, даже если бы осада продолжалась десять лет, - разве только измором. Правда, у них есть огнестрельное оружие, но они пользуются им неискусно и нерешительно, а китайский порох весьма ничтожной силы. Китайские солдаты плохо обучены, плохо владеют оружием, неискусны в атаке и легко поддаются панике при отступлении.

Должен сознаться, что по возвращении домой мне было странно слышать, как у нас превозносят могущество, богатство, славу, пышность и торговлю китайцев, ибо, по моим собственным наблюдениям, китайцы показались мне презренной толпой или скопищем невежественных грязных рабов, подвластных достойному их правительству. Словом, если бы расстояние, отделяющее Китай от Московни, не было столь огромным и если бы московская империя не была почти столь же варварской, бессильной и плохо управляемой толпой рабов, то царь московский без большого труда выгнал бы китайцев с их земли и завоевал бы их в одну кампанию. И если бы царь, могущество которого по слухам все возрастает и начинает достигать грозных размеров, направил свои армии в эту сторону вместо того, чтобы атаковать воинственных шведов, в чем ни одна из европейских держав не стала бы завидовать или препятствовать ему, то он сделался бы уже за это время императором китайским и не был бы бит под Нарвой королем шведским, силы которого в шесть раз уступали русским войскам. Подобно военному могуществу китайцев, их навигация, торговля и земледелие очень несовершенны по сравнению с тем, чего достигли европейцы; то же самое можно сказать относительно их знаний, науки и искусств. У них есть глобусы, планетные круги и кой какие сведения по математике; но стоит вам только немного ближе познакомиться с их наукой, и вы убеждаетесь, как ограничены самые первые их ученые! Они ничего не знают о движениях небесных тел, и народ у них так глуп и так невежественен, что солнечное затмение они объясняют нападением на солнце большого дракона, который похищает светило, так что по всей стране начинают что есть мочи бить в барабаны и греметь кастрюлями, чтобы испугать и прогнать чудовище, совсем как делаем мы, когда нам нужно загнать в улей рой пчел.


___________________________________

о Великой Китайской стене:

Два дня спустя мы перевалили через Великую Китайскую стену - укрепление, воздвигнутое для охраны страны от татар.
Стена эта проходит по горам и холмам даже в таких местах, где она совершенно не нужна, так как скалы и пропасти и без того непроходимы для неприятеля, а если бы он все же одолел их, то его не могла бы уже остановить никакая стена. Говорят, что длина ее около тысячи английских миль. В высоту, а в иных местах также в ширину она достигает четырех саженей. Таким образом, она является хорошей защитой от татар, но, конечно, не устояла бы и десяти дней против нашей артиллерии, наших инженеров и саперов.
По ту сторону стены население было редкое, и я понял необходимость путешествовать по этой стране не отдельными группами, а большим караваном, как мы, видя татарские отряды, бродившие повсюду вокруг. У них был такой жалкий вид, что я удивился, как это они могут представлять угрозу для столь обширной страны.


__________________________________

о Великой Татарии:

Все это время мы находились в китайских владениях, и татары еще не обнаруживали такой дерзости, как те, с которыми мы сталкивались впоследствии, но пять дней спустя мы вступили в огромную дикую пустыню, по которой шли три дня и три ночи. На вопрос, чьи это владения, наши вожатые объяснили, что эта пустыня, собственно, никому не принадлежит и составляет часть огромной страны Каракатая или великой Татарии, но тем не менее китайцы считают ее своею; что никто не охраняет ее от вторжения разбойников, и потому она слывет самым опасным местом на протяжении всего нашего пути, хоть нам придется пройди еще через несколько пустынь, еще более обширных.

_________________________________

про границу между Московией и Китаем:

Два дня спустя мы прибыли в город Ном, или Нон, затем переправились через несколько больших рек, прошли две ужасные пустыни - по одной из них мы шли целых шестнадцать дней - и 13-го апреля добрались до границы московских владений. Мне кажется, что первым городом, селением или крепостью, принадлежащим московскому царю, было Аргунское, лежащее на западном берегу реки Аргунь.
Я не мог не почувствовать огромного удовольствия по случаю прибытия в христианскую, как я называл ее, страну, или, по крайней мере, управляемую христианами. Ибо, хотя московиты, по моему мнению, едва ли заслуживают названия христиан, однако, они выдают себя за таковых и по своему очень набожны.
Все реки здесь текут на восток и впадают в большую реку, которая называется Амур и впадает в Восточное море или Китайский океан. Дальше реки текут на север и впадают в большую реку Татар, называемую так по имени татар-монголов, самого северного племени этого народа, от которого, по словам китайцев, Произошли все вообще татары; это самое племя, по утверждению наших географов, упоминается в священном писании под именем Гогов и Магогов.


___________________________________

о встрече с народами Сибири:

Путешествуя по московским владениям, мы чувствовали себя очень
обязанными московскому царю, построившему везде, где только были возможно,
города и селения и поставившему гарнизоны-вроде солдат-стационеров, которых
римляне поселяли на окраинах империи. Впрочем, проходя через эти города и
селения, мы убедились, что только эти гарнизоны и начальники их были
русские, а остальное население - язычники, приносившие жертву идолам и
поклонявшиеся солнцу, луне и звездам, всем светилам небесным; из всех
виденных мною дикарей и язычников эта наиболее заслуживали названия
варваров, с тем только исключением, что они не ели человеческого мяса, как
дикари в Америке. В одной деревне близ Нерчинска мне вздумалось, из
любопытства, присмотреться к их образу жизни, очень грубому и первобытному;
в тот день у них, должно быть, назначено было большое жертвоприношение; на
старом древесном пне возвышался деревянный идол - ужаснейшее, какое только
можно себе представить, изображение дьявола. Голова не имела даже и
отдаленного сходства с головой какой нибудь земной твари; уши огромные, как
козьи рога, и такие же высокие; глаза величиной чуть не в яблоко; нос словно
кривой бараний рог; рот растянутый четырехугольный, будто у льва, с
отвратительными зубами, крючковатыми, как нижняя часть клюва попугая. Одет
он был в овчину, шерстью наружу, на голове огромная татарская шапка, сквозь
которую торчали два рога. Ростом идол был футов в восемь, но у него не было
ни ног, ни бедер и никакой пропорциональности в частях. Это пугало было
вынесено за околицу деревни; подойдя ближе, я увидел около семнадцати
человек, распростертых перед ним на земле. Невдалеке, у дверей шатра или
хижины, стояли три мясника - я подумал, что это мясники, потому что увидал в
руках у них длинные ножи, а посредине палатки трех зарезанных баранов и
одного теленка. Но это, по видимому, были жертвы, принесенные деревянному
чурбану - идолу, трое мясников - жрецы, а семнадцать бедняков, простертых на
земле - люди, принесшие жертвы и молившиеся об исполнении своих желаний.
Сознаюсь, я был поражен, как никогда, этой глупостью и этим скотским
поклонением деревянному чудищу. Я подъехал к этому идолу, или чудищу -
называйте, как хотите - и саблей рассек на-двое его шапку, как раз
посредине, так что она свалилась и повисла на одном из рогов, а один из моих
спутников в это время схватил овчину, покрывавшую идола, и хотел стащить ее,
как вдруг по всей деревне поднятая страшный крик и вой, и оттуда высыпало
человек триста; мы поспешили убраться по добру, по здорову, так как у многих
туземцев были луки и стрелы. Но я тут же решил посетить их еще раз.
Наш караван должен был пробыть в этом городе еще три дня, так что у
меня было время исполнить свое намерение. Я поделился им с одним шотландским
купцом, побывавшим в Московии. Он сначала высмеял меня, но, видя, что моя
решимость тверда (а она еще больше укрепилась после его рассказа о том, как,
изувечив одного русского за оскорбление их идола, дикари раздели его донага,
привязали к верхушке своего истукана, окружили и стали пускать стрелы, пока
все его тело не было утыкано ими, а затем принесли в жертву, подвергнув
сожжению у ног идола), сказал, что и он пойдет со мной, но прежде уговорит
итти с нами еще одного своего земляка, рослого здорового парня. Он принес
мне татарскую одежду из овчины и шапку, а также лук и стрелы, такое же
одеяние он достал для себя и своего земляка, чтобы люди, при виде нас, не
могли узнать, кто мы такие.
Весь вечер мы мешали горючий материал - водку, порох и другие легко
воспламеняющиеся вещества, захватили с собой смолы в горшке и, когда
стемнело, пустились в путь. Мы пришли на место в одиннадцать часов; деревня
уже слала; только в большой хижине или шатре, где мы раньше видели трех
жрецов, принятых мною за мясников, виднелся свет; подойдя к самой двери, мы
услыхали за дверью говор - пять или шесть голосов. Всех этих мы взяли в
плен, связали им руки и заставили стоять и смотреть на гибель их идола,
которого мы сожгли с помощью принесенных нами горючих веществ.
Утром мы снова вернулись к своим спутникам и деятельно занялись
приготовлениями к отъезду; никому и в голову не пришло заподозрить, что мы
провели ночь не в постелях. Но тем дело не кончилось. На другой день толпа
народу собралась у городских ворот, требуя удовлетворения от русского
губернатора за оскорбление их жрецов и сожжение великого Чам-Чи-Тонгу - так
звался их чудовищный идол. Губернатор всячески успокаивал их и, наконец,
сообщил им, что нынче утром в Россию ушел караван и, быть может, их обидчики
были как раз из этого каравана. После того он послал за нами и сказал, что
если виновные из нашего каравана, им надо спасаться бегством, и вообще,
виноваты мы или нет, нам всем самое лучшее поскорее уйти отсюда. Начальник
каравана не заставил себе повторять этого дважды. Два дня и две ночи мы
ехали почти безостановочно и, наконец, сделали привал в деревне Плоты, а
оттуда поспешили к Яравене; но уже на второй день перехода через пустыню по
облакам пыли позади нас мы стали догадываться, что за нами есть погоня. На
третий день, только что мы разбили лагерь, вдали показался неприятель в
огромном количестве, и мы уцелели только благодаря хитрости одного
Яравенского казака. Предупредив нашего начальника, что он направит
неприятеля в другую сторону, к Шилке, он описал большой круг, подъехал к
татарам, словно посланный нарочно гонец, и сказал им, что люди, сжегшие их
Чам-Чи-Тонгу, пошли к Шилке с караваном неверных, т. е. христиан, с тем,
чтобы сжечь тунгусского идола, доброго Шал-Исар. Татары поскакали в ту
сторону и меньше чем через три часа совершенно скрылись из виду. А мы
благополучно добрались до Яравены, а оттуда по ужасной пустыне до другой,
сравнительно населенной области, т. к. в ней было достаточное количество
городов и крепостей, поставленных московским царем, с гарнизонами для охраны
караванов и защиты страны от набегов татар. Губернатор Удинска, с которым
был знаком один из наших шотландцев, предложил нам конвой в 50 человек до
ближайшей станции.


_________________________________

о Тунгусах:

Я думал было, что, приближаясь к Европе, мы будем проезжать через более
культурные и гуще населенные области, но ошибся. Нам предстояло еще проехать
через Тунгусскую область, населенную такими же язычниками и варварами;
правда, завоеванные московитами, они не так опасны, как племена, которые мы
миновали. Одеждой тунгусам служат звериные шкуры, и ими же они покрывают
свои юрты. Мужчины не отличаются от женщин ни лицом, ни нарядом. Зимой,
когда все бывает покрыто снегом, они живут в погребах, сообщающихся между
собою подземными ходами. Русское правительство нисколько не заботится об
обращении всех этих народов в христианство, оно лишь прилагает усилия, чтобы
держать их в подчинении


__________________________________

о сибирском быте в составе Московии:

Миновав Енисейск на реке Енисей, отделяющей, по словам московитов,
Европу от Азии, я прошел обширную, плодородную, но слабо насеченную область
до реки Оби. Жители все язычники, за исключением ссыльных из России; сюда
ссылают преступников из Московии, которым дарована жизнь, ибо бежать отсюда
невозможно.
Со мной не случилось ничего замечательного до самого Тобольска, столицы
Сибири, где я прожил довольно долго вот по какому поводу.
Мы пробыли в пути уже семь месяцев. Зима приближалась быстрыми шагами.
Из Тобольска я собирался или в Данциг, через Ярославль и Нарву, или в
Архангельск, по Двине, чтобы сесть там на корабль, отправлявшийся в Англию,
Голландию или Гамбург. Так как в это время года и Балтийское и Белое моря
замерзают, то я решил перезимовать в Тобольске, рассчитывая найти в этом
городе, расположенном под 60ь сев. широты, обильную провизию, теплое
помещение и хорошее общество.
Здешний климат был совсем не похож на климат моего милого острова, где
я чувствовал холод только во время простуды. Там мне было трудно носить
самую легкую одежду, и я разводил огонь только для приготовления пищи. Здесь
же, чтобы выйти на улицу, нужно было закутываться с головы до ног в тяжелую
шубу.
Печь в моем доме была совсем не похожа на английские открытые камины,
которые дают тепло, только пока топятся. Моя печь была посреди комнат и
нагревала их все равномерно; огня в ней не было видно, как в тех печах,
которые устраиваются в английских банях.
Всего замечательнее было то, что я нашел хорошее общество в этом
городе, расположенном в варварской стране, невдалеке от Ледовитого океана,
лишь на несколько градусов южнее Новой Земли. Неудивительно: Тобольск служит
местом ссылки государственных преступников; он весь полон знати, князей,
дворян, военных и придворных. Тут находился знаменитый князь Голицын, старый
воевода Робостиский и другие видные лица, а также несколько дам. Через
своего спутника, шотландского купца, с которым я здесь расстался, я
познакомился с несколькими аристократами и не без приятности проводил с ними
долгие зимние вечера.


______________________________

диалог Робинзона Крузо со ссыльным русским:

Я разговорился однажды с князем ***, ссыльным царским министром, о
своих необыкновенных приключениях. Он долго распространялся о величии
русского императора, его неограниченной власти, великолепии его двора,
обширности его владений. Я перебил его, сказав, что был еще более
могущественным государем, чем московский царь, хотя мои владения были не так
обширны, а подданные не так многочисленны. Русский вельможа был, повидимому,
изумлен и пристально посмотрел на меня, не понимая, что я хочу сказать.
"Ваше изумление", отвечал я ему, "прекратится, как только я объяснюсь.
Во первых, я неограниченно располагал жизнью и имуществом всех моих
подданных, и несмотря на эту неограниченную власть ни один из них не выражал
недовольства ни мной, ни моим правлением". Тут он покачал головой и сказал,
что в этом отношении я выше царя московского. "Все земли моего царства",
продолжал я, "были моей собственностью, и мои подданные держали их у меня в
аренде, совершенно добровольно; все они сражались бы за меня до последней
капли крови, и никогда тиран - ибо таковым считал я себя - не был окружен
такой всеобщей любовью и в то же время не внушал больше страха своим
подданным".
Помучив некоторое время своих собеседников этими политическими
загадками, я в заключение открылся им и подробно изложил историю своего
пребывания на острове и все сделанное мной для себя и для своих подданных
так, как это потом было мной записано. Собеседники мои были очень захвачены
моим рассказом, особенно князь; со вздохом сказал он мне, что истинное
величие состоит в уменьи владеть собой, и он не поменял бы моего положения
на положение царя московского, так как считает себя более счастливым в
уединении, на которое обрекло его изгнание, чем был когда либо, находясь у
власти при дворе его повелителя царя. Верх человеческой мудрости - уменье
приспособляться к обстоятельствам и сохранять внутреннее спокойствие, какая
бы буря ни сверепствовала кругом нас. В первое время по прибытии сюда он
рвал на себе волосы - одежду, как делали это перед ним другие ссыльные. Но
через некоторое время, пристальнее заглянув в глубь себя и внимательнее
осмотревшись кругом, он пришел к убеждению, что, если взглянуть на жизнь с
не. которой высоты и понять, как мало подлинного счастья в этом мире, то
можно быть вполне счастливым и удовлетворять свои лучшие желания при самой
ничтожной помощи от себе подобных. Дышать чистым воздухом, иметь одежду для
защиты от холода, пищу для утоления голода, совершать физические упражнения
для поддержания здоровья - вот, по его мнению, все, что нужно нам от
внешнего мира. И, хотя высокое положение, власть, богатство и удовольствия,
которые выпадают на долю иных, не лишены известной приятности, но они служат
обыкновенно самым низменным нашим страстям, вроде честолюбия, гордости,
корыстолюбия, тщеславия и чувственности, - страстям, являющимся источником
всяческих преступлений. Эти низменные страсти не имеют ничего общего с
добродетелями, образующими истинного мудреца.
Лишенный в настоящее время мнимых радостей порочной жизни, он хорошо
рассмотрел на досуге темные стороны этих радостей и пришел к убеждению, что
одна только добродетель дает человеку истинную мудрость, богатство и величие
и обеспечивает ему блаженство в будущей жизни. В этом отношении все они
здесь в ссылке гораздо счастливее своих недругов, наслаждающихся полнотой
власти и благами богатства.
"Поверьте, сударь, говорю я не по тактическим соображениям, понуждаемый
бедственными обстоятельствами; я совершенно искренно не чувствую никакого
желания возвратиться ко двору, хотя бы царь, мой, повелитель, снова призвал
меня и восстановил во всем моем прежнем величии".
Он сказал, это так серьезно и с таким глубоким убеждением, что
невозможно было усомниться в его искренности. Я ответил ему, что на своем
острове я чувствовал себя как бы монархом, но его я считаю не только
монархом, но и великим завоевателем, ибо тот, кто одерживает победу над
своими безрассудными желаниями и обладает неограниченной властью над собой,
у кого разум властвует над волей, - более велик, чем завоеватель
государства. "Но, ваша светлость, разрешите мне задать вам один вопрос".
"Пожалуйста, очень прошу вас". "Если вам будет дарована свобода, согласитесь
вы уйти из этой ссылки?". "Вопрос ваш весьма щекотлив и требует тщательных
разграничений для того, чтобы искренно ответить на него. Ничто в мире не
могло бы, мне кажется, побудить меня освободиться из этой ссылки, кроме двух
вещей: желания повидаться со своими и жить в более теплом климате. Но я
заявляю вам, что придворный блеск, слава, власть, положение министра,
богатство, веселье, удовольствия - вернее безумства - придворного меня
ничуть не прельщают; - если сию минуту я получу письмо от моего повелителя"
что он возвращает мне все отнятые у меня почести, то, заявляю вам -
посколько я знаю себя - я не променяю этой дикой пустыни, этих покрытых
льдом озер на дворец в Москве". "Но, ваша светлость, вы можете быть лишены
не только прелестей придворной жизни, власти, почестей и богатства, которыми
вы наслаждались когда то, но и самых элементарных жизненных удобств, ваше
состояние может быть конфисковано, ваша движимость расхищена, средства,
оставленные вами здесь, могут оказаться недостаточными для удовлетворения
самых насущных ваших потребностей". "Все это так, если вы принимаете меня за
вельможу, князя и т. д. Я действительно князь; но смотрите на меня только
как на человека, нисколько не отличающегося от других людей; при этих
условиях мне нечего бояться никаких лишений, разве только я заболею и
окажусь инвалидом. Ответом вам пусть послужит наш образ жизни. Здесь нас
пятеро высокопоставленных лиц; мы живем очень уединенно, как и подобает
ссыльным, и остатки наших состояний, которые нам удалось спасти, избавляют
нас от необходимости добывать пропитание охотой. Однако, бедные солдаты, не
имеющие здесь этой подмоги, живут ничуть не хуже нас, охотясь в лесах на
соболей и лисиц. Поработав месяц, они могут существовать в течение целого
года. Так как жизнь здесь недорога, то для этого нужно немного. Вот вам
ответ на ваше замечание".
Я лишен возможности изложить здесь подробно все мои интересные беседы с
этим замечательным человеком. Речи его были продиктованы глубоким знанием
людей, основанным на долгом опыте и размышлениях.


______________________________

зимовка в Тобольске:

Я прожил в Тобольске восемь месяцев, в течение мрачной и суровой зимы.
Морозы были так сильны, что на улицу нельзя было показаться, не закутавшись
в шубу и не покрыв лица меховой маской или вернее башлыком с тремя только
отверстиями: для глаз и для дыхания. В течение трех месяцев тусклые дни
продолжались всего пять или шесть часов, но погода стояла ясная, и снег,
устилавший всю землю, был так бел, что ночи никогда не были очень темными.
Наши лошади стояли в подземельях, чуть не околевая от голода; слуги же,
которых мы наняли здесь для ухода за нами и за лошадьми, то и дело
отмораживали себе руки и ноги, так что нам приходилось отогревать их.
Правда, в комнатах было тепло, так как двери в тамошних домах
закрываются плотно, стены толстые, окна маленькие с двойными рамами. Пища
наша состояла, главным образом, из вяленого оленьего мяса, довольно хорошего
хлеба, разной вяленой рыбы и изредка свежей баранины и мяса буйволов,
довольно приятного на вкус. Вся провизия для зимы заготовляется летом. Пили
мы воду, смешанную с водкой, а в торжественных случаях мед вместо вина -
напиток, который там готовят прекрасно. Охотники, выходившие на промысел во
всякую погоду, часто приносили нам прекрасную свежую оленину и медвежатину,
но последняя нам не очень нравилась; у нас был большой запас чаю, которым мы
угощали наших русских друзей. В общем, жили мы очень весело и хорошо.


_______________________________

сделка с ссыльным русским:

напиток, который там готовят прекрасно. Охотники, выходившие на промысел во
всякую погоду, часто приносили нам прекрасную свежую оленину и медвежатину,
но последняя нам не очень нравилась; у нас был большой запас чаю, которым мы
угощали наших русских друзей. В общем, жили мы очень весело и хорошо.
Наступил март, дни заметно прибавились, и погода стала, наконец,
сносной. Мои спутники стали готовиться к отъезду на санях, но сам я решил
ехать прямо в Архангельск, а не к Балтийскому морю через Москву, и потому не
торопился, зная, что европейские корабли приходят в Архангельск не раньше
мая или июня и что, если я буду там в начале августа, корабли эти еще не
успеют уйти. Таким образом все, кто собирался предпринять путешествие,
выехали раньше меня. Много тобольских купцов ежегодно отправляются в Москву
или Архангельск, чтобы распродать меха и накупить необходимые для здешнего
края товары; так как им предстоит совершить свыше 800 миль пути, то они
выезжают ранней весной.
В конце мая и я стал снаряжаться в дорогу, и во время этих
приготовлений много размышлял над положением ссылаемых московским царем в
Сибирь; там им предоставлялась свобода передвижения; я недоумевал, почему же
они не уезжают в те страны, где им жилось бы удобнее. Мое недоумение,
однако, рассеялось, когда я расспросил вышеупомянутого вельможу о причинах,
мешающих им делать такие попытки.
"Примите во внимание, сударь, - сказал он мне, - особенности страны, в
которой мы находимся, и наше положение ссыльных. Мы окружены здесь барьерами
более крепкими, чем решетки и замки; с севера Ледовитый океан, куда не
заходил ни один корабль, ни одна лодка, да если бы они и были у нас, мы не
знали бы, куда уплыть на них. С остальных трех сторон на тысячи миль тянутся
владения царя, где единственные проходимые дороги усеяны гарнизонами, так
что мы не можем ни проехать по ним незаметно, ни миновать их".
Я не нашелся ответить ему и понял, что тюрьма, в которой они находятся,
так же крепка, как московская цитадель; однако, мне пришло на ум, не могу ли
я стать орудием освобождения этого превосходного человека, и я решил
устроить ему бегство, чего бы это мне ни стоило. Воспользовавшись случаем, я
как то вечером познакомил его со своим планом. Я сказал ему, что мне легко
будет увезти его с собой, ибо охраны над ним нет никакой; и так как я
направляюсь не в Москву, но в Архангельск, при чем иду в караване, так что
могу и не останавливаться в городах, а располагаться лагерем, где мне будет
угодно, то мы, вероятно, беспрепятственно доберемся до Архангельска, где я
тотчас же посажу его на английское или голландское судно и в безопасности
увезу его с собой. Все путевые издержки я возьму на себя, пока он не получит
возможности содержать себя сам.
Он выслушал меня очень внимательно, не сводя с меня глаз в течение всей
моей речи; и я видел по его лицу, что слова мои сильно взволновали его; он
то краснел, то бледнел, глаза его блестели, дыхание спиралось; он даже не в
состоянии был ответить мне сразу. Когда я кончил, он некоторое время молчал,
затем обнял меня и сказал:
"Как жалок человек, если самые возвышенные порывы дружбы становятся
ловушками для наших ближних, и мы вовлекаем друг друга в соблазн! Мой
дорогой друг, ваше предложение столь искренно, столь любезно, столь
бескорыстно и столь для меня выгодно, что нужно слишком мало знать людей,
чтобы не быть повергнутым в крайнее изумление и не почувствовать глубочайшей
признательности. Но неужели вы приняли за чистую монету мои заявления о
презрении к миру? Подумали, что я действительно достиг такой степени
бесстрастия, что стою выше всех соблазнов мира? Поверили, что я не пожелаю
вернуться, если меня призовут занять прежнее положение при дворе, если я
вновь буду в милости у моего повелителя царя? Скажите откровенно, за кого вы
меня приняли: за честного человека или хвастуна и лицемера?" - Тут князь
замолчал. Сперва я подумал, что он ожидает моего ответа, но скоро заметил,
что речь его была прервана охватившим его волнением. Признаюсь, я был
удивлен и чувствами, охватившими этого человека, и его характером. Я привел
ему еще несколько доводов, чтобы побудить его вернуть себе свободу; сказал
ему, что он должен смотреть на мое предложение, как на дверь, открываемую
ему небом для его освобождения, как на зов провидения, желающего дать ему
возможность снова приносить пользу людям.
Тем временем он пришел в себя и с горячностью ответил мне: "Уверены ли
вы, сударь, что это зов с неба, а не уловка иной силы, изображающей мое
освобождение в радужных красках, между тем как на самом деле оно является
прямым путем к гибели? Здесь ничто не искушает меня вернуться к моему
прежнему жалкому величию; И я боюсь, что если попаду в другое местом то
семена гордости, честолюбия, корыстолюбия и сластолюбия, которые всегда
прозябают в наших душах, оживут во мне, пустят корни и снова дадут пышный
цвет; тогда счастливый узник, которого вы видите перед собой,
распоряжающийся всеми движениями своей души, окажется жалким рабом своих
страстей, несмотря на всю предоставленную ему свободу. Дорогой друг,
позвольте мне остаться в этой благословенной ссылке, ограждающей меня от
соблазнов, и не побуждайте меня купить призрак свободы ценой свободы моего
разума. Ибо человек я заурядный, Так же подверженный страстям и слабостям,
как и всякий другой... Не будьте же одновременно моим другом и моим
соблазнителем!"
Если сначала я был изумлен, то теперь пришел в полное смущение и, ни
слова не говоря, смотрел во все глаза на своего собеседника. От напряженной
душевной борьбы он даже потом покрылся, несмотря на большой мороз. Я видел,
что он чувствует потребность собраться с мыслями; поэтому я попросил его.
Подумать над моим предложением и затем удалился в свою комнату.
Часа через два я услышал, как кто то ходит подле моей двери. Я поспешил
открыть ее, это был мой вельможа. "Дорогой друг, - сказал он, - вы почти
убедили меня, но я нашел в себе силы побороть искушение. Не сердитесь, если
я отклоню ваше предложение, я очень растроган, вашим великодушием и пришел
выразить вам свою искреннюю признательность. - Но я надеюсь, что мне удалось
одержать победу над самим собой".
- "Друг мой, - спросил я его, - неужели вы станете противиться велению
неба?" - "Сударь, - ответил он, - если бы небу было угодно, чтобы я уехал
отсюда, оно внушило бы мне желание уехать; напротив, я твердо убежден, что
небо внушает мне отказ от вашего предложения, и я бесконечно удовлетворен,
что, разлучаясь со мной, вы оставляете здесь попрежнему честного, хотя и ее
свободного человека".
Мне оставалось только покориться и заявить, что мной руководили самые
лучшие намерения. Князь сердечно обнял меня и заверил, что он в этом не
сомневался; потом он преподнес мне соболий мех - подарок слишком роскошный
для человека в его положении, и я хотел было отказаться от него, но он
уговорил меня принять.
На другой день я послал князю через своего слугу небольшой ящик чаю,
два куска китайского шелку, четыре слитка японского золота весом около шести
унций, что далеко не окупало его соболей, так как в Англии они стоили около
200 фунтов. Он принял чай, кусок шелку и один из слитков, на котором была
любопытная японская чеканка, но от остальных подарков отказался и передал
через слугу, что желает поговорить со мной.
Когда я пришел к нему, он выразил надежду, что после нашего вчерашнего
разговора я не буду больше побуждать его к отъезду; но раз уж я сделал ему
столь великодушное предложение, он просит меня оказать такую же любезность
другому лицу, в судьбе которого он принимает самое горячее участие. Я
ответил ему, что не могу обещать помочь другому с такой же готовностью, как
помог бы ему, но если ему угодно будет назвать имя лица, за которого он
просит, я дам ему определенный ответ, Он сказал мне, что имеет в виду своего
сына, который находится в таком же положении, как и он; я не видел его, так
как сын этот находится за двести миль отсюда, по другую сторону Оби; но если
я дам свое согласие, он пошлет за ним.
Я не стал долго колебаться и согласился, но дал понять, что делаю эту
любезность исключительно из уважения к нему. На следующий же день он послал
за своем сыном, и дней через двадцать тот приехал с пятью или с шестью
лошадьми, нагруженными богатыми мехами, представлявшими собой очень большую
ценность. Слуги привели лошадей в город, оставив молодого вельможу на
некотором расстоянии; он пришел к нам incognito, ночью, отец познакомил его
со мной, и мы вместе обсудили подробности нашего путешествия.
Я накопил много соболей, чернобурых лисиц, горностаев и других дорогих
мехов в обмен на привезенные мною из Китая товары, особенно на гвоздику и
мускатные орехи, которые я продал частью здесь, частью в Архангельске по
более высоким ценам, чем я мог бы продать их в Лондоне. Мой компаньон,
больше, чем я, заинтересованный в коммерческих прибылях, остался так доволен
этой сделкой, что не жалел о нашей долгой стоянке в Тобольске.
Наконец, в начале июня мы покинули этот далекий город, о котором, я
думаю, мало кто слышал о Европе: настолько лежит он в стороне от торговых
путей.


______________________________

стычка с Калмыками на севере России:

Наконец, переправившись через Каму, которая в тех местах служит
границей между Европой и Азией, мы вступили в Европу; первый город на
европейском берегу Камы называется Соликамском. Мы думали увидеть здесь
другой народ, другие обычаи, другую одежду, другую религию, другие занятия,
но ошиблись; нам предстояло пройти еще одну обширную пустыню, тянувшуюся
двести, а в иных местах семьсот миль. Эта мрачная местность мало чем
отличалась от монголо-татарских областей; население, большей частью
языческое, стояло немногим выше американских дикарей: их дома, их города
полны идолов, образ жизни самый варварский; исключение составляют только
города и близлежащие селения, жители которых являются христианами или
мнимыми христианами греческой церкви, но религия их перемешана со столькими
суевериями, что в некоторых местах едва отличается от простого шаманства.
Проезжая по лесам этой пустыни, мы думали, что все опасности остались
уже позади; однако, мы едва не были ограблены и перебиты шайкой разбойников;
кто они были - остяки ли или же охотники на соболей из Сибири - не знаю; все
верхом, вооруженные луками и стрелами. Показались они в числе сорока-сорока
пяти человек, подъехали на расстояние двух ружейных выстрелов и, не говоря
ни слова, окружили нас. Когда они перерезали наш путь, все мы, в числе,
шестнадцати человек, выстроились в линию перед нашими верблюдами и послали
слугу-сибиряка посмотреть, что это за люди. Больше всех интересовался
результатами его разведки молодой вельможа, опасавшийся, уж не погоня ли это
за ним. Наш посланный подъехал к всадникам с белым флагом и окликнул их;
несмотря на то, что сибиряк говорил на нескольких туземных языках, он не мог
понять ни слова из того, что говорили ему люди. Поняв по их знакам, что они
будут стрелять в него, если он подъедет ближе, малый вернулся назад без
всякого результата. Судя по костюму, он считал их за татар, калмыков или
черкесов, но он никогда не слыхал, чтобы они заходили так далеко на север.
Перспектива была не радостная, однако делать было нечего. По левую руку
от нас на расстоянии четверти мили виднелась небольшая роща или купа
деревьев у самой дороги. Я решил немедленно направиться к этой роще и как
можно лучше укрепиться в ней. Я рассудил, что, во первых, деревья будут
служить нам некоторой защитой от стрел, а во-вторых, неприятель не сможет
атаковать нас в этой позиции в конном строю. Этот совет дан был мне стариком
лоцманом, который обладал превосходной способностью подбодрять и выручать в
минуту серьезной опасности. Мы быстро помчались к этой роще и достигли ее
без всякой помехи со стороны татар или разбойников, мы так и не знали, как
назвать их. Когда мы прибыли туда, то, к великому нашему удовлетворению,
обнаружили с одной стороны леска болото, а с другой - ручеек, втекавший в
речку, составлявшую приток крупной реки Вишеры (Wirtska). Деревьев на берегу
этого ручья было не более двухсот, но все они были толстые и росли густо,
так что являлись прекрасной защитой от неприятеля, по крайней мере, пока он
был верхом. А чтобы затруднить пешую атаку, наш изобретательный португалец
надрубил ветки у этих деревьев и переплел их между собою, так что мы
оказались окруженными почти сплошной изгородью.
Мы простояли в ожидании несколько часов, но неприятель все не двигался;
только часа за два до наступления темноты он устремился прямо на нас,
получив незаметно для нас подкрепление, так что теперь разбойничий отряд
состоял из восьмидесяти всадников, в числе которых было несколько женщин.
Когда они приблизились на расстояние половины ружейного выстрела, мы дали
холостой залп и крикнули им по русски: "Что вам нужно? Убирайтесь прочь!"
Они не поняли ни слова и с удвоенной яростью бросились к роще, не
подозревая, что мы отлично забаррикадированы и позиция наша неприступна.
Старик лоцман, исполнявший одновременно обязанность полковника и инженера,
приказал нам не стрелять, пока они не приблизятся на расстояние пистолетного
выстрела, чтобы бить наверняка. Мы просили его поскорей скомандовать "пли",
но он все медлил и приказал стрелять только, когда неприятель был на
расстоянии двух пик. Залп наш был так удачен, что мы убили четырнадцать
всадников, не считая раненых людей и лошадей; ибо ружья наши были заряжены
несколькими пулями.
Огонь наш страшно изумил неприятеля, и он отхлынул от нас саженей на
двести; тем временем мы снова зарядили наши ружья, сделали вылазку,
захватили штук пять лошадей, всадники которых были, должно быть, убиты, И,
подойдя к мертвым, ясно увидели, что это татары; мы только не могли понять,
откуда они и каким образом им удалось забраться так далеко на север.
Спустя час они снова сделали попытку атаковать нас, зайдя для этой пели
с другой стороны рощи. Но увидев, что мы защищены со всех сторон и готовы
дать им отпор, татары отступили, и мы решили провести в этой роще всю ночь.
Конечно, спали мы мало и большую часть ночи потратили на укрепление нашей
позиции, забаррикадирование входов в рощу и на бдительное наблюдение за
неприятелем. На рассвете нас ожидало неприятное открытие. Наш противник не
только не был напуган оказанным ему вчера приемом, но значительно усилился:
число его возросло до трехсот человек, и он раскинул с дюжину палаток или
шатров, словно решившись осадить нас; этот лагерь был расположен на открытой
равнине, на расстоянии трех четвертей мили от нас. Мы были страшно поражены
этим открытием, и, сознаюсь, я считал себя погибшим со всем моим имуществом.
Потеря имущества (хотя оно было весьма значительно) мало беспокоила меня, но
перспектива попасть в руки этих варваров, когда я почти оканчивал свое
путешествие и находился в виду порта, где мы были уже в безопасности, после
счастливого преодоления стольких затруднений, стольких опасностей, ужасала
меня. Что касается моего компаньона, то он был положительно взбешен и
объявил, что потеря его добра разорит его, что он скорее погибнет, чем
попадет в плен, и будет драться до последней капли крови.
Молодой русский вельможа, отличавшийся большой храбростью, был того же
мнения. Старик лоцман считал, что наша позиция неприступна и мы можем
выдержать натиск всей этой орды. Весь день мы обсуждали, какие нам принять
меры; но к вечеру мы увидели, что число наших врагов еще больше возросло.
Возможно, что они разделились на несколько отрядов в поисках добычи и те
всадники, с которыми мы встретились, послали гонцов другим отрядам, чтобы
они шли на помощь; и мм боялись, что к утру их понаедет еще больше. Тогда я
спросил у людей, которых мы взяла из Тобольска, нет ли каких нибудь окольных
путей или тропинок, по которым мы могли бы незаметно уйти ночью и добраться
до города, где можно получить вооруженную охрану.
Сибиряк, слуга молодого вельможи, сказал, что если мы хотим уклониться
от сражения, то он берется провести нас ночью по одной тропе, которая ведет
на север, к городу Петрову, и уверен, что татары не заметят нашего бегства;
но он заявил, что господин его не собирается бежать и предпочитает
сражаться. Я ответил ему, что он плохо понял намерения своего господина; он
настолько рассудителен, что не станет драться из любви к драке. Я не
сомневаюсь в его храбрости, которую он столько раз показал на деле. Однако,
он должен отлично сознавать всю бессмысленность борьбы семнадцати человек с
пятьюстами, если только к ней не вынуждает крайняя необходимость. Таким
образом, если нам представляется возможность бежать в эту ночь, то мы должны
сделать эту попытку. Сибиряк ответил, что господин его дал ему такой строгий
приказ, что он рискует жизнью, если ослушается его. Однако, мы вскоре
убедили его господина согласиться с нами и немедленно начали приготовления к
бегству.
С наступлением сумерек мы развели у себя большой огонь так, чтобы он
горел до утра, с целью внушить татарам мысль, будто мы все еще находимся в
роще. Но когда совсем стемнело, т. е. когда показались звезды (раньше наш
проводник не хотел пускаться в путь), мы навьючили лошадей и верблюдов и
пошли за нашим новым проводником, который, как я заметил, ориентировался по
полярной звезде.
После утомительного двухчасового перехода взошла луна и стало светлее,
чем нам было нужно; однако, к шести часам утра мы сделали около сорока миль,
правда, совсем загнав своих лошадей. Тут мы добрались до русской деревни
Кермазинское, где отдохнули, и ничего не слышали о татарах-калмыках весь
этот день. Часа за два до наступления темноты мы снова отправились в путь и
ехали до восьми часов утра, не так быстро, как в прошлую ночь. В семь часов
мы переправились через небольшую речку Киршу и затем прибыли в большой
русский город Озомы. Там мы услышали, что по окрестным степям шныряет
несколько отрядов калмыков, но что теперь мы в полной безопасности; легко
себе представить, как мы были рады этому. Мы переменили лошадей и отдыхали в
течение пяти дней. Чтобы вознаградить сибиряка за то, что он так удачно
провел нас сюда, я и компаньон мой дали ему десять пистолей.
Пути творческие неисповедимы.

Аватара пользователя
blastpit
Сообщения: 1842
Зарегистрирован: 01 янв 2016, 11:55

Представления иностранцев о России

Сообщение blastpit » 10 окт 2017, 15:16

«Русские, с которыми нам приходилось иметь дело, были любознательны и трудолюбивы, однако при этом очень любили вести бесконечные политические дискуссии. Молодые инженеры как правило имели узкоспециальное образование. Они были превосходно подготовлены теоретически, но совершенно не имели практического опыта.»

(Ф. Бранднер - руководитель группы предварительного конструирования турбовинтовых двигателей)
Пути творческие неисповедимы.


Вернуться в «История»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость